Rambler's Top100
Собаки в России
 

Анекдоты, шутки и реальные истории из жизни о собаках

Вы только что услышали смешную шутку про собак? Спешите поделиться с нами! Если шутка хороша, мы ее опубликуем, а Вам заранее спасибо!

* Нужно пройти формальную регистрацию внизу страницы(займет 1 сек). Дальше нажимете Add link, который появится ниже этих строк. 

***

Записки Никитина-Долголапого

Из книги «Написано лапой и хвостом. Книга третья»

Музей Горлея

Пошли мы как-то всей семьёй в «Зоологический музей». Музейщики долго не хотели меня пускать — мол, собакам нельзя, — но папа дал на лапу, и меня пропустили. Уже внутри я понял причину их странного поведения: им есть что скрывать, они опасаются огласки… Боятся, что и другие животные узнают, что творится за стенами этого, казалось бы, благопристойного заведения…

Ещё до входа в музей я почувствовал негативную и гнетущую атмосферу. Однако не прислушался, легкомысленно отмахнувшись лапой. Подумал, это со мной что-то не так, обычное недомогание. А внутрь зашли — я сразу косулю увидел. Обрадовался и, завиляв хвостом, побежал с ней знакомиться — да тут же и замер как вкопанный. Косуля вся такая недвижно стоит, и глаза немигаючи в одну точку уставились. Оглянулся я по сторонам, а вокруг все звери и птицы неживые. Самые они настоящие, только глаза стеклянные. У меня от ужаса шерсть на загривке вздыбилась, и сразу зелёная тоска навалилась. Я и раньше слышал, что люди из животных чучела делают, но думал, что этим только браконьеры занимаются. А это, оказывается, общечеловеческая забава.

А ещё я сразу за Олю испугался. Подумал, что её детская ранимая психика может не выдержать. Если уж я, взрослый кобель, испытываю невыносимое душевное потрясение, что уж говорить о детях.

Эх, был бы я один, я бы устроил этим музейщикам увлекательную таксидермию[1]! Но рядом со мной была моя семья, и мне пришлось взять себя в лапы. «Посмотрел бы я на вас, если бы из вас чучел наделали», — обиженно подумал я и, опустив голову и хвост, покорно поплёлся рядом с Никитой. Хозяин и все наши с интересом крутили головами, а я лишь изредка поглядывал на кабанов, лосей, глухарей, уток… Разве что задержался на экспозиции, где росомаха с рысью дерётся… Рысь в страхе на дерево запрыгнула, в глазах ужас, пасть раззявила — видать, с испугу голосит. А росомаха её за лапу зубами ухватила и вниз тащит.

Зашли мы в следующий зал, а там охота на лося показана. Огромный лось от волков отбивается. Всё как на полянке лесной. Снег словно настоящий, только не тает. Кусты и жухлая трава из-под сугробов и рытвин выглядывают, а на стенах панорама живой тайги.

Пятеро волков сохатого со всех сторон обступили, шерсть ощетинили, пасти с острыми клыками раззявили. Глаза у волков кровью налиты, огнём полыхают. И где это люди у волков такие глаза видели? Оборотни какие-то, а не волки. Волчица спину изогнула, брюхом к снегу прижалась и к прыжку изготовилась. А матёрый волчище и вовсе… в полёте — на тоненьких лесках висит в воздухе. Словно застывший миг за долю секунды до того, как в шею вцепится. Другие волки тоже во всяких ракурсах. Свирепствуют в охотничьем азарте, мечутся вокруг сохатого. А лось весь такой напруженный, разлапистые рога выставил и правое копыто наизготовку.

Я равнодушно рассматривал липовую безжизненную композицию, и вдруг мой взгляд замер на волчице… Холодок пробежал по моей спине, комок подступил к горлу, и глаза махом наполнились слезами. Я узнал Грызю. Ту самую милую Грызю, которая была влюблена в меня, а потом замуж за Варфоломея вышла. Я о них рассказывал. Я знал, что Грызя и Варфоломей погибли при невыясненных обстоятельствах, но всё-таки надеялся, не хотел верить. И вот прояснилось…

Грызя и Варфоломей поселились далеко в тайге, и мы встречались всего пару раз. Я видел их прекрасных волчат, знал, что у них сильная и успешная стая. Наверно, это их и сгубило. Год назад пришло известие, что Грызю, Варфоломея и двух их переярков расстреляли с вертолёта. Правда, ещё ходили слухи, что Грызя в капкан попала, а Варфоломея застрелили на приваде. Вообще-то на них долго охотились, не раз обкладывали флажками, но они всегда ускользали из оклада. Это я научил Грызю не бояться красных флажков, хотя и Варфоломей знал, что флажки — это чистой воды профанация. И всё-таки их где-то подстерегли.

…Я смотрел на Грызю, и меня била истерика… Как будто меня пинком под дых ударили, точно комок ржавой колючей проволоки затолкали к самому сердцу. Реву как щенок, подвываю и сдержаться не могу. Увидел Никита, какая у меня невыносимая боль в глазах, и встревожился.

— Коляш, ну, что с тобой? — ласково погладил он меня. — Волков испугался? Вот дурачок: они же неживые.

— Кольке, наверно, зверюшек жалко, — сказала Оля. — Мне их тоже жалко. Лося особенно.

Тут к нам подскочила тётенька с шишкой волос на голове и в очках и зашипела:

 — Сейчас же выведите собаку из зала! Она нам всех посетителей распугает!

Папа снова дал тётеньке на лапу, и она отстала.

— Николай, будь мужчиной! — с улыбкой сказал он. — Это музей. В музее надо вести себя тихо.

Я с трудом успокоился. А потом даже не помню, как в машине оказался. По дороге я всё время думал о Грызе и Варфоломее. Наверно, мне надо было жениться на Грызе, тогда бы и жизнь её сложилась иначе… А с другой стороны… Эх, как же недолго длилось их счастье! И всё-таки я верю, что их любовь не была напрасной. Где-то ещё бродят их двое волчат, и природа обязательно сохранит их, чтобы волчья цивилизация обогатилась какой-то необычной и уникальной генетикой.

Той же ночью приснился мне страшный сон. Будто наши волки открыли в лесу музей и в нём чучела людей выставили. Назвали его «Музей Горлея».

Серая Шапочка лично проводила экскурсию. От посетителей просто отбою не было — и хищники, и травоядные, и птицы… Всех возрастов, от мала до велика.

Медведь Миша похвалил:

— Да, шикарный музей отгрохали! Не зря скидывались… А чучела людей настоящие?

— Разумеется, настоящие, — важничая, ответила Серомашка. — Это всё реальные люди. У нас есть даже знаменитые личности, которые оставили заметные следы в истории человечества…

Что и говорить, экспозиции просто захватывающие… Даже реалистичнее, чем в «Зоологическом музее» у людей. Серомашка водила животных из зала в зал и подробно всё объясняла. Вот чучело охотника, который с равнодушным видом пальцами сдавливает трепещущее сердце соболя, попавшегося в капкан. А рядом другое чучело — длинным ножом разделывает лося. Тут чучело приставило карабин к уху спящему в берлоге медведю. Вот чучело колет вилами беременную барсучиху. Здесь два чучела разоряют хатку бобров. В сторонке лежат в ряд мёртвые бобёр с бобрихой и их четверо бобрят. А в этом зале охотники по «пернатой дичи». Одно чучело такое радостное и счастливое, улыбка до ушей, в каждой руке по пять битых уток — небрежно за шеи болтает. Другое чучело в победном порыве руки с гусыней и гусаком вскинуло. Наверно, влюблённых подбил. Гуси на всю жизнь супружеские пары создают, верные они, нерозначники, как и лебеди. Рядом ещё одно чучело несёт гусят-сеголетков, которые только жить начинали. Дети ещё. Первый раз на юг полетели. А вот и самих лебедей чучело за длинные шеи по земле волочит. Или вот группа чучел как бы фотографируются на фоне поверженного зубра. А здесь уже два чучела на снегоходах олениху с оленёнком по глубокому снегу нагоняют. И столько боли и ужаса в глазах матери и её ребёнка!

Музей до того огромный, что его за один сон не обойдёшь… Тут и реконструкция, как чучела людей беспомощных тюленей на берегу моря дубинами убивают. И весь берег мёртвыми тушами усеян. А вот чучела на лодках теми же дубинами напуганных оленей бьют, которые через реку переправляются. И у всех глаза алчные и азартные, неприятные до отвращения. А в этом огромном зале браконьеры с вертолёта на снежных баранов аргали охотятся. Из вертолёта чучело с ружьём высунулось. Одето чучело в камуфляж, из-под которого представительский костюм выглядывает, белоснежная рубашка и галстук. Лицо интеллигентное, сытое и лоснящееся. Вроде как очень высокопоставленный чиновник, уважаемый человек. Есть зал с и чучелами рыбаков. Это которые с динамитами и с электроудочками. В общем, полные от слёз глаза разбегаются… Необозримое множество всяких экспозиций, благо история человечества богатая и насущная, ну, или насыщенная, пресыщенная…

Медведь Мишка ткнул лапой на окровавленную тушу лося, которого чучело разделывало, и, облизнувшись, сказал:

— Аппетитный у вас сохатый… А чего это вы его сами-то не съели?

— Это люди в наших экспозициях — натуральные чучела, — ответила Серомашка. — Все они с детства увлекались убийством животных. А вот звери и птицы у нас — ненастоящие, искусственные. Изготовлены из пластмассы и специальных материалов. По современной технологии.     

И правда, сразу не поймёшь. Бутафорские животные настолько искусно сделаны, что их от настоящих не отличишь. Побываешь в таком музее и задумаешься: может, людям уже хватит из животных чучела делать? Может, стоит у животных поучиться? И вообще, сейчас уже много фильмов о природе снимают. Ту же волчью охоту на лося и вживую посмотреть можно.

Серомашка так трогательно и проникновенно рассказывала, что все посетители в слезах плавали. Одна впечатлительная косуля вообще три раза в обморок падала.

В самом главном зале возвышалось чучело мистера Ю. К. Горлея.

— А это вообще был великий человек, — с иронией сказала Серая Шапочка. — Чтобы уничтожить муху цеце в Африке, он приказал убить всех животных. Муха цеце питается кровью, и он «разумно» рассудил, что, лишив муху пропитания, можно избавиться от неё. В общей сложности было убито пятьсот пятьдесят тысяч пятьсот девяносто четыре крупных животных — слонов, носорогов, жирафов, буйволов, антилоп, львов и многих других…  И это не считая раненых, которые впоследствии умирали в муках. Всех этих животных никто не ел. Их просто сваливали в кучи, и они сгнивали.

Возмущённый рокот прокатился по залу. Все животные плакали. Впечатлительная косуля опять брякнулась в обморок.

— Да, это была страшная трагедия в истории африканских животных. К счастью, на нашей земле не было такого Горлея. Для нас мистер Горлей, разумеется, одиозная и зловещая фигура, но для людей… это был богатый и образованный человек. Он тихо и мирно почил в своём роскошном замке в преклонном возрасте в окружении любящих детей, внуков и правнуков. Однако мы разыскали его, наши таксидермисты омолодили, и теперь это достойный экспонат нашего музея. В честь него и названы наш музей и просека, на которой находится это величественное здание.

— А как же муха цеце? — спросила наивная зайчиха.

— Муха цеце и поныне здравствует. Чтобы выжить, ей достаточно мелких грызунов и насекомых. Кровью людей она тоже питается…

И тут Серомашку срочно куда-то вызвали, и её заменила волчица Эльза. Мило скалясь, она продолжила экскурсию. Все подошли к чучелу первобытного человека, рядом с которым замерли первобытные собаки. Среди них я с ужасом узнал себя…  Да, это был точно я…

Эльза, ухмыляясь, показала на меня лапой и сказала:

— Это вымершая собака Каменного века. Первобытные люди приручили собак, чтобы они помогали им животных уничтожать. Увы, те с радостью согласились, а некоторые даже проявили небывалое рвение… — она опять небрежно махнула лапой. — Эта собака, например, охотилась на мамонта. Лично она убила последнего мастодонта…

И вдруг мой экспонат ожил…

— Это неправда! — взвыл я. — Я никогда не охотился на мамонтов! И мастодонта я не убивал! У дедушки Мамонта спросите! Я всех животных люблю!

Эльза зловеще светилась, а звери с застывшими физиономиями осуждающе смотрели на меня и медленно смыкали кольцо… А я в замешательстве шептал:

— Это не я! Не я! И Никита мой никого не обижает!

И тут я проснулся. Вскочил как ошпаренный и в страхе огляделся. Вокруг мелькали какие-то тени, и казалось, что заплаканные животные всё ещё маячат у меня перед глазами. Прошло немало времени, пока я не успокоился. И всё-таки этот сон крепко врезался в мою память. Теперь вот думаю, что же нужно сделать, чтобы люди образумились. А на Эльзу я нисколько не обиделся. Я же понимаю, что это всего лишь сон, кошмарные выкрутасы мозга после душевного потрясения.

 



[1] Таксидермия — изготовление чучел

***

Записки смышленой собаки

Белка, Стрелка и моё скромное имя

В одну из встреч, когда я принёс кухонный дуршлаг, у меня с Бураном забавный разговор вышел. В тот раз я совсем не в духе был.

Увидел меня Буран, такого понурого и задумчивого, покачал головой и спросил:

— У тебя что-то случилось?

— Да вот, вчера разговор людей по телевизору слышал, — пожаловался я. — Они там говорили, что планета перенаселена кошками и собаками. Теперь вот решают, что с нами делать.

— Тоже мне проблема! Во Вселенной мириады звёзд и планет не счесть! Выбирай любую пригодную для жизни и селись на здоровье!

— Про звёзды они тоже говорили. Вот только, как я понял, даже до ближайшей звезды долететь невозможно. На самом быстром корабле до неё тысячи лет добираться.

Буран долго на меня недоумённо смотрел, а потом спросил:

— Они что, через космос собираются лететь?

— Ну да. А как ещё?

— Ничего себе, такого круголя давать! — усмехнулся он. — Люди что, больные? Не в ту сторону смотрят. Надо же через Солнце лететь!

— Как это? — опешил я.

— До Солнца за восемь минут долететь можно. Если, конечно, со скоростью света. Да и с меньшей скоростью — тоже недолго. Через наше Солнце запросто в другую звёздную систему попасть можно.

— Ты что-то путаешь… — растерянно промямлил я. — На Солнце сгореть можно. Там миллионы градусов.

— Это только кажется. На Солнце тёмные пятна есть. Вот в них и нужно нырять. Там прохладней. Это и есть специальные туннели для связи между звёздами.

— Да ну, к Солнцу даже близко подлететь невозможно.

— А инопланетяне как прилетают? Они как раз через Солнце к нам попадают. Вот когда вспышка на Солнце — это значит их космический корабль из Солнца вылетел. Я своими ушами это от инопланетян слышал.

— Ты инопланетян видел? — удивился я.

— А то как же, они с хозяином часто встречаются.

— И какие они?

— Да обыкновенные — как люди. Только у одних зеленоватый цвет лица, а у других — синеватый.

«Надо же, какой Снежный человек загадочный! С инопланетянами контактирует, а нас игнорирует…» — подумал я, а вслух спросил: — Как же это они через Солнце летают?

— Ничего тут странного нет, — важничал Буран. — Солнце, оно же не твёрдое, а газообразное. Оно, как наш воздух. Горячее, конечно, но если потренироваться, можно к жаре привыкнуть. Жар костей не ломит. А если побольше льда с собой взять, тогда никакой жар не страшен.

— Сколько же это льда надо? — засомневался я. — Никакой лёд миллионы градусов не выдержит!

Буран раздумчиво посмотрел на меня и говорит:

— Вообще-то я краем уха слышал от инопланетян этих, что они как-то для себя Солнце холодным делают. Мол, энергию в информацию преобразовать можно, а температура — понятие относительное. Тогда никакой лёд не нужен.

Буран, видать, не знал, что я в физике как лошадь подкован.

— Как это температура относительна? — возразил я. — Дедушка Эйнштейн ничего такого про температуру не говорил. По его теории — это пространство и время относительны, а всякая материя — это энергия. А про температуру — ничего.

— Вот-вот! Температура та же энергия. А сейчас твоим людям нужно природу энергии понять. Теперь пусть учёные докажут, что энергия тоже нечто другое.

Я спорить не стал. Честно признаться, меня давно гложут сомнения: я давно заметил, что не только время и пространство, но и много чего относительного в природе. Вот хоть котов взять. Кот — понятие относительное, тут и говорить нечего. Это ещё учёный Шредингер сказал, что кот — это код к пониманию мироздания. Он своего кота в сундук запирал, а потом прикидывался, что не знает, есть там кот или его нет. Бывало, что и правда кот девался куда-то…

И вдруг я вспомнил:

— Буран, а ведь, я слышал, бывает такой огонь, который не обжигает.

— Вот-вот, тут собака зарыта! — обрадовался он. — Людям надо этот огонь изучить и понять его физику.

— А ещё я слышал, что учёные до сих пор головы ломают, почему кометы не сгорают в фотосфере Солнца. Ведь кометы изо льда, а лёд уже при 2° по Цельсию плавится.

— Вот и инопланетяне говорили, что чем ближе к Солнцу, тем оно холоднее.

— И всё же странно это… А в Солнце-то что делать?

Тут Буран сел на любимого конька и взялся объяснять, старательно раскладывая по полочкам тонкости мироздания. Рассказывал сумбурно, часто путался, поэтому передам его лекцию своими словами.

Схема покорения Вселенной примерно такая. Главное, нацелиться через Солнце на нужную звезду и в тёмное пятно попасть. А там всё просто: ныряешь в одну звезду, а выныриваешь уже в другой звёздной системе. Все пригодные для жизни планеты недалеко от своих звёзд находятся, поэтому ни к чему тратить время и топливо на перелёты. Тут же, возле звезды, посмотрел мощным телескопом на ближайшие планеты, измерил, находятся ли они на нужном расстоянии от звезды, прикинул массы планет, прозондировал их разными приборами, и сразу ясно, пригодны они для жизни людей и собак или нет. Если нет подходящих планет, можно на другую звездную систему нацелиться, нырнув опять в звезду. И так можно очень даже в короткий срок множество звёздных систем изучить. И никакие сверхскорости не нужны. Всё расстояние, которое преодолеть нужно, это долететь до Солнца и обратно. А там ныряй из одной звезды в другую и карты составляй, исследования проводи. И вот таким нехитрым способом можно даже в другой галактике очутиться. Тут, главное, до центра галактики добраться. А там в Чёрную дыру нырнул, и вот тебе уже другая галактика.

— Нужно только двигатель на ядерном топливе, — заключил Буран. — Я слышал, у людей он уже есть. Его надолго хватит, и места много не занимает. Тогда можно колбасы побольше взять и тушёнки.

— Вроде есть такой двигатель… — задумчиво сказал я. — А почему инопланетяне до сих пор людям не показываются? Не хотят с ними общаться?

— Не любят они людей. Люди злые, воинственные, а главное, животных обижают. Если инопланетяне узнают, что я о них пробулькнулся, боюсь, мне попадёт.

— Я никому не скажу.

 — Да ладно, наоборот, пусть люди знают, а то начнут ещё собак и кошек с планеты выселять. Я как-нибудь выкручусь.

Потом Буран ударился в умопомрачительную физику и наплёл ещё много всего. Говорил, что все звёзды связаны друг с другом какой-то мгновенной и таинственной связью. Это только кажется, что пространство пустое и безмолвное. Вокруг каждой звезды какая-то таинственная материя, которую люди тёмной называют. Она подключена к звезде и от него энергией питается.

— Через Солнце инопланетяне и связь со своей планетой держат, — объяснял Буран. — Я сам видел, как один из них по видеоэкрану со своими родными разговаривал. Какая-то это особенная связь, о которой люди не знают, но она мгновенная на любые расстояния. Вот люди сейчас оптические и радиотелескопы, и всякие там приборы во тьму Вселенной направили, но оттуда информация приходит, которой уже миллионы и миллиарды лет. Свежую информацию только через Солнце и через эту таинственную материю получить можно. На Солнце и нужно все приборы направлять.

В конце разговора я попросил:

— Слушай, а ты не мог бы меня с инопланетянами познакомить?

— Нет, это исключено, — твёрдо сказал он и важно добавил: — Но если появятся какие-нибудь вопросы, спрашивай, не стесняйся.

Мы расстались, а я ещё долго размышлял и переваривал странную информацию. Потом решил своей волчице рассказать. Но для начала придумал её отвлечь от повседневной скуки…

Пришёл я к Серой Шапочке и говорю:

— Люди скоро к другим звёздам полетят. Решили сначала на собаках испытания провести. 

— При чём здесь собаки? — растерялась она.

— Потому что не люди первыми в космосе побывали, а собаки — Белка и Стрелка. Тогда все животные боялись в космос лететь, и только собаки согласились. А теперь нужно на Солнце лететь. А это не шутки… Колоссальная ответственность… Люди рисковать не будут, сначала собак туда запустят.

Серомашка внимательно на меня посмотрела и спросила:

— Не пойму, к чему ты клонишь?

— Ну… мне предложили…

— Как?! — оторопела она. — Ты полетишь на Солнце?

— Да. Это единственный путь прорваться к звёздам.

— Но ведь там страшное пекло! Ты сгоришь!

— Что поделаешь… — скромно потупился я и с дрожью в голосе добавил: — Пусть я погибну, зато люди после меня смогут летать на Солнце без страха и…

— Даже и не думай! Не пущу! — не своим голосом взвыла Серая Шапочка. — На Солнце — не пущу!

Невольно я поджал уши, но самообладание не потерял.

— Если не через Солнце, тогда в триллионы раз дальше. Сама подумай.

— Ничего, это не крюк для бешеной собаки… На Солнце ты точно сгоришь!

— Прости, всё уже решено, — хмурясь и пряча глаза, покачал я головой. — Я зачислен в команду солнечных космонавтов. Уже прошёл медицинское обследование. Меня сегодня на центрифуге крутили.

Серомашка молчала. Я поднял глаза и оторопел: она смотрела на меня обезумевшим взором и, вывалив дрожащий язык, не могла произнести ни слова. Её глаза наполнились слезами, как цветы росой. Я подвинулся к ней поближе и, пытаясь хоть как-то успокоить, погладил её лапой по взъерошенной голове.

— Что сделаешь, так уж сложилось, — мямлил я, — собак всегда в самое пекло посылают. Людьми рисковать нельзя. Какой-то собаке всё равно лететь придётся, пусть уж буду я…

— У тебя волчата маленькие, — всхлипывая, скулила Серомашка. — Как можно отца у детей отнимать! Почему ты не сказал, что ты многодетный отец?

— Если бы люди узнали, что я на волчице женат, меня бы вообще в космонавты не взяли…

— И правильно бы сделали! Зачем ты туда полез? Что там такого, в этом твоём космосе?

— Прости, но такой шанс выпадает только раз в жизни. Я с детства мечтал в космос полететь. А тут другие звёзды и галактики.

— А волчатам что я скажу? Ты о них подумал?

— Ты же знаешь, стая волчат не бросит. А через пару лет они, может, уже свои стаи сколотят. Все волчата рано или поздно сбегают и забывают своих родителей. Такова жизнь. Но если наши волчата будут знать, что их отец — великий космонавт и погиб при исполнении на Солнце, они всю жизнь будут помнить и гордиться. Другие волки им завидовать будут.

Серомашка чуть успокоилась, утерла лапой слёзы и сказала:

— Всё равно я тебя одного не отпущу. С тобой полечу. Погибнем, так вместе.

Такой поворот я не ожидал. И всё же виду не подал и говорю:

— Я уже просил за тебя, но мне наотрез отказали. Люди волков в космонавты не берут. Ты просто медкомиссию не пройдёшь. Да и скафандра на волков нет.

— Пусть только попробуют меня не пустить! Я их всех загрызу!

— Это бесполезно, тебя и на выстрел к космическому кораблю не подпустят.

— Я всё равно не отступлюсь! Как так можно: послать беззащитную собаку, одну, на верную гибель! Да что они там совсем с ума посходили?!

— Напрасно ты так: у людей всё продумано, — вкрадчиво сказал я. — Может, всё обойдётся, и я не погибну. И потом, я же не один лечу…

— А с кем? — встрепенулась Серая Шапочка.

— Да так… с собачкой одной… Жучка её зовут...

— Что?.. — вскрикнула она и тут же вцепилась мне в бок.

Я рванулся, и клок шерсти остался у неё в зубах.

Отбежать далеко мне не удалось. На склоне горки Серомашка меня настигла, и мы кубарем покатились в овраг.

Из книги «Написано лапой и хвостом»


Здесь может быть Ваша реклама!

* * *

***

животные: собаки породы собак кошки волнистые попугайчики попугай лошади породы лошадей аквариумные рыбы черепахи змеи фото обои фото животных крысы хомяки кролики морская свинка клички реферат экологии рефераты биология

Dogterminal Show Dogs - база собак с фото и родословными.

Dogterminal Show Dogs

* * *

Реклама на сайте:
 © Dogs in Russia

Зарегистрироваться.